Одна из редких фотографий Николая Казанского. 1904 (?) год
20 октября Церковь вспоминает священномученика Николая Казанского, пресвитера (+1942). В его земной жизни страдания и подвиг переплелись в незримый венец святого. Человека, не отрекшегося от Веры, отказавшегося снять с себя священническую одежду, осужденного росчерком безвестного пилата «Ярый тихоновец и враг советской власти». Подробнее о земном пути и мученической кончине Николая Казанского — в наших статьях здесь и здесь. Сегодня же предлагаем вашему вниманию отрывки из статьи епископа Ялтинского Нестора (Н.Н. Доненко) «Судебный процесс над православным духовенством Симферополя в ноябре–декабре 1922 г. (по неопубликованным материалам Государственного архива Российской Федерации)».
В 1922 г. партийная линия по отношению к религии и различным конфессиям была выработана на базе кампании по изъятию церковных ценностей, которая проводилась под лозунгом помощи голодавшим, особенно проживавшим на территориях Поволжья, Урала, Казахстана и Украины [1, с. 7]. Голод не обошёл стороной и Крымский полуостров: в сентябре — октябре 1921 г. здесь стали массово погибать люди, к январю 1922 г. количество голодающих крымчан составило 348 тысяч человек [4, л. 21]. В марте того же года их было уже 379 тысяч человек, в апреле — 377 тысяч, что на то время составляло 53% населения Крыма. За весь указанный период в Крыму погибло более 45 тысяч человек [7, с. 698].
Православная Церковь не оставалась в стороне от ликвидации последствий этого масштабного бедствия. 6 февраля 1922 г. патриарх Тихон (Беллавин) обратился с воззванием к своим пасомым: «Протяните же руки свои на помощь голодающим братьям и сёстрам и не жалейте для них ничего, деля с ними и кусок хлеба, и одежду по заветам Христа» [1, с. 11]. Однако уже через 10 дней инициатива была перехвачена светской властью, 16 февраля ВЦИК принял Декрет «Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим», при публикации получивший иную датировку — 23 февраля 1922 г. Так было положено начало насильственному изъятию церковных ценностей, которое естественным образом вызывало возмущение, недовольство, а порой даже сопротивление со стороны представителей различных религиозных конфессий.
По результатам изъятия церковных ценностей по всей советской России прошла волна показательных процессов над православным духовенством и другими служителями культа. Широко стали известны судебные разбирательства, проходившие в Москве с 26 апреля по 8 мая и с 27 ноября по 13 декабря, а также в Петрограде с 10 июня по 5 июля 1922 г. Часть осуждённых на них священнослужителей, монашествующих и мирян была даже приговорена к высшей мере социальной защиты (11 из 50 человек на первом Московском процессе, в отношении 5 осуждённых приговор был приведён в исполнение, и 10 из 87 человек на Петроградском процессе, 4 из них расстреляли). В значительно меньшей степени изучены подобные разбирательства в других регионах, в т. ч. и в Крымской АССР, образованной 18 октября 1921 г., т. е. почти через год после Белого исхода из Крыма…
...25 июля 1922 г. правящий архиерей Таврической епархии архиепископ Никодим (Кротков) получил телеграмму из Москвы с извещением, что «постановлением ВЦУ он увольняется от управления епархией» [14], однако подчиниться воле высшего органа управления обновленческой церкви отказался. Данное обстоятельство требовало решительных действий со стороны светской власти Крымской АССР. В скором времени на страницах газеты «Красный Крым», являвшейся органом Центрального Исполнительного Комитета Советов, Областного Комитета Р.К.П. и Крымского Совета Профессиональных Союзов, стали появляться статьи о злоупотреблениях православного духовенства в ходе кампании по изъятию церковных ценностей в пользу голодающих: «Они виновны» [13], «Церковь и изъятие ценностей» [15], «К процессу крымских церковников» [9, 10] и др. Таким образом власть стала готовить аудиторию к предстоящей расправе над представителями религиозных организаций Крыма и, в первую очередь, Российской Православной Церкви.
Открытое судебное заседание Верховного революционного трибунала при Крымском ЦИКе проходило в Симферополе в период с 5 ноября по 1 декабря 1922 г. под председательством Порецкого, при участии членов Максимова и Барышева, запасного Мухетдиновой, при Секретаре Терещенко, помощнике прокурора Крымской АССР Любимове и обвинителе Фридмане, Защитниками подсудимых были назначены Чарский, Бальшин, Готлоберг, Донской и Барский, по соглашению — Айзенштейн, Ямпольский и Гурович.
На скамье подсудимых оказались 73 человека — все служили или трудились в Симферополе, были беспартийные и ранее, за исключением двух человек, не судимые…
От ред. В этом списке под номером 16 значится «протоиерей Николай Фёдорович Казанский, 48 лет, женат, среднего образования, ключарь Александро-Невского кафедрального собора».
...Верховный революционный трибунал при Крымском ЦИКе пытался придать классовый характер процессу 1922 г. В приговоре отмечалось: «Духовенство и священнослужители всех вероисповеданий, а православного в особенности, в большинстве своём происходящем из буржуазного класса и составляющего особую касту, после Октябрьского переворота и отделения церкви от государства, потерявшее своё привилегированное положение, материально обеспеченную жизнь, колоссальные доходы с монастырских и церковных земель, лесов, домов и прочих угодий, потерявшее своё влияние над тёмной, непросвещённой массой, бесповоротно перешло на сторону врагов советской власти и трудящихся» [5, л. 42 об.]…
...С июня 1922 г. крымские власти лишили архиепископа Никодима права выезда из Симферополя, а с 17 сентября до 5 ноября заключили его в Инкерманском Свято-Климентовском монастыре близ Севастополя. Несмотря на оказываемое давление, на суде он держался бодро и независимо, все обвинения категорически отрицал, приводил взвешенные и убедительные аргументы [5, л. 4-4 об.]. 30 ноября 1922 г., не имея возможности явиться в суд, вместо последнего слова он отправил в Верховный революционный трибунал заявление, в котором снова выступил против обвинения в сопротивлении изъятию церковных ценностей. Следствие указывало на то, что архиерей самостоятельно не вызвался оказать содействие созданной в 1922 г. Комиссии по изъятию церковных ценностей. Однако он «не мог предложить своих услуг без приглашения, ибо знал, что представители Советской власти, считая религию обманом и представителей её вредными людьми, недоброжелательно отнеслись бы к его предложению» [5, л. 33]. Подтверждением этому был пример архиепископа Димитрия (Абашидзе), который обращался к представителям власти Лидэ и Полякову, желая установить добрые отношения к духовенству, но во всех случаях получал отказ.
Архиепископ Никодим уверял, что изъятие ценностей в Александро-Невском соборе Симферополя производилось только благодаря его посредничеству. Настоятель собора протоиерей Алексей Назаревский устранился от участия в процессе изъятия церковных ценностей. Его примеру сначала последовал ключарь кафедрального храма протоиерей Николай Казанский, который затем вместе с протодиаконом Трофимом Хоменко содействовал работе Комиссии по изъятию ценностей. Впоследствии эта помощь не была оценена представителями органов власти: о. Николай был обвинён в том, что «не устранил посторонней публики из собора» [5, л. 43], а о. Трофим, что не дал находившихся у него в кармане ключей от шкафа со священными сосудами и послал за ними некую гражданку Чугуеву, «желая оттянуть время до сбора молящихся и начала службы» [5, л. 43]…
...Несмотря на доводы правящего архиерея Таврической епархии, озвученные им в последнем заявлении, и слова оправданий других подсудимых, в идейных вопросах власть не могла признать себя ошибающейся. 1 декабря 1922 г. архиепископ Никодим был осуждён по ст. ст. 86 ч. 2, 119 и 219 Уголовного Кодекса к 8 годам лишения свободы со строгой изоляцией и поражением в правах на 5 лет за «сокрытие церковных ценностей, сопротивление по изъятию таковых, растрату церковного имущества, использование религиозных предрассудков с целью противодействия изъятию ценностей, нелегальные собраниях, подделку документов, кражу и преступления по должности» [5, л. 7].
Протоиерей Константин Васильевич Молчанов был обвинён в нарушении ст. ст. 80, 86 и 119 Уголовного кодекса и подвергнут лишению свободы на 5 лет со строгой изоляцией.
Протоиереи Алексей Георгиевич Назаревский, Николай Фёдорович Казанский, Николай Дмитриевич Мезенцев, протодиакон Трофим Ефимович Хоменко и мирянин Евгений Васильевич Сальков получили по 1 году по ст. 80, по 3 года по ст. 86 ч. 2, по высшему наказанию были подвергнуты лишению свободы сроком на 3 года с лишением прав на тот же срок…
...Архиепископ Никодим (Кротков), получивший самый большой срок наказания, отбывал его сначала в Симферопольской, затем в Нижегородской тюрьме, там он больше трёх месяцев проболел сыпным тифом. Болезнь сказалась на здоровье архиерея, особенно на сердце и ногах [5, л. 4-4 об.]. Вместе с ним в заключении оказались протоиереи Николай Казанский, Николай Мезенцев, Константин Молчанов и мирянин Евгений Сальков…
От ред. Это был 1922 год. Земной жизни отцу Николаю было отмерено ещё без малого два десятка лет. И это было только начало его пути на свою Голгофу. Это была лишь первая «чёрная метка» от безбожной власти. Впереди были новые аресты, допросы, приговоры, тюрьмы, лагеря. В последнем обвинении (повторимся, но это наш рефрен) было указано кратко: «Ярый тихоновец и враг советской власти». Практически, без суда, на основании такого вывода следствия священник получил ещё 10 лет. Здоровье отца Николая было подорвано, и его поместили в колонию для инвалидов.
20 октября 1942 года протоиерей Николай Казанский скончался в заключении.
Священномученик Николай Казанский причислен к лику святых новомучеников и исповедников в августе 2000 года. Его жизнь и подвиг стали примером верности Христу и Церкви в условиях жестоких гонений.
Библиографические ссылки к отрывкам из статьи епископа Ялтинского Нестора (Н. Н. Доненко) «Судебный процесс над православным духовенством Симферополя в ноябре–декабре 1922 г. (по неопубликованным материалам Государственного архива Российской Федерации)»:
1. Архивы Кремля. В 2-х кн. / Кн. 1. Политбюро и церковь. 1922–1925 гг. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), «Сибирский хронограф», 1997.
2. Белоглазов Р. Н., Осиповский С. Н. Кампания по изъятию церковных и монастырских ценностей в Крымской АССР в 1922 году // Власть истории — История власти. 2022. № 36. С. 44-57. EDN: PIOUKP.
3. Борьба с религией — борьба за коммунизм // Красный Крым. 1922. № 235 (535). С. 3.
4. ГАРК. Ф. Р-245, оп. 1, д. 6.
5. ГАРФ. Ф. Р-3917, оп. 4, ед. хр. 1414.
6. Доненко Н., прот. Наследники Царства. Т. 2. Симферополь: БизнесИнформ, 2004.
7. Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферополь: АнтиквА, 2008.
8. Змерзлий Б. В. Вилучення церковних цінностей у Криму в 1922 році // Учёные записки ТНУ им. В. И. Вернадского. 2001. Т. 14 (53). № 1. С. 9-15.
9. К процессу крымских церковников // Красный Крым. 1922. № 234 (534). С. 3.
10. К процессу крымских церковников // Красный Крым. 1922. № 239 (569). С. 2.
11. Катунин Ю. А. Православие Крыма в 1917–1939 годах: проблема взаимоотношений с государством. Симферополь: МСП «Ната», 2002.
12. Нестор (Доненко), епископ. Ялта — город веселья и смерти: Священномученики Димитрий Киранов и Тимофей Изотов, преподобномученик Антоний (Корж) и другие священнослужители большой Ялты (1917–1950-е годы). Симферополь: Н. Оріанда, 2022.
13. Они виновны // Красный Крым. 1922. № 124 (454). С. 1.
14. Церковная жизнь // Красный Крым. 1922. № 167 (497). С. 3.
15. Церковь и изъятие ценностей // Красный Крым. 1922. № 124 (454). С. 1.