Ольга проснулась и улыбнулась, вспомнив, что сегодня хороший день. Сегодня ей предстоит свидание с детьми и мужем. Она только переживала за младшую, трёхлетнюю Алёну, которая маму не видела около полугода. А ведь дети в этом возрасте быстро отвыкают от родных и даже от матери. Но всё равно день обещал быть радостным и светлым, как будто и не было этого строгого помещения с зарешеченными окнами и рядами двухъярусных коек, не было подъёма и отбоя по сигналу дежурного, тюремной одежды, забора и колючей проволоки. Как будто всё было как прежде.
Срок у Ольги был небольшой. Всего-то и дали два года общего режима. Но для неё, девочки из простой и бедной, но честной семьи, никогда и не помышлявшей о преступных делах, была очень тяжела эта внезапная перемена жизни, заключение и связанные с ним душевные и телесные трудности.
А случилось всё так. Когда родилась вторая дочка — Алёнка, Ольга стала хлопотать о детском пособии: ходила в органы соцзащиты, сидела в очередях, добывала документы и справки, сдавала ксерокопии. Было трудновато, потому что муж работал, а мама по болезни не могла сидеть с маленькой, так что приходилось её всюду таскать с собой. Та иногда капризничала, плакала, приходилось её уговаривать. Иногда люди сочувствовали и пропускали в очередях, случалось и чиновники шли навстречу. Словом, не без трудностей, но всё сделали, слава Богу, и стали, наконец, получать пособие.
Но через год в дом пришла беда. Появились на пороге судебные приставы и объявили, что у Ольги, как у директора нескольких предприятий, накопилось неоплаченных долгов на три миллиона рублей. Оля, когда услышала это, едва не выронила Алёнку, которую держала на руках и на противно дрожащих ногах прошла в кухню, пригласив приставов следовать за собой. Те спокойно и деловито вошли, разложили на столе документы, из которых следовало, что да, именно она, Ольга Михайловна Митрофанова является директором даже не одной, а нескольких фирм, которые занимаются разнообразной деятельностью от перевозки товаров и производства трикотажных изделий, до торговли продуктами и сельхозтехникой. В какой-то момент Ольге даже стало смешно, потому, что она поняла, что всё происходящее — это просто абсурд, глупая и нелепая ошибка или очевидная ложь, которая будет вскоре разоблачена… Но приставы спокойно и обстоятельно принялись объяснять, что никакой ошибки здесь нет и по всем документам выходит всё именно так, как они рассказывают. При этом они демонстрировали какие-то бумаги, где были указаны данные паспорта и других личных документов Ольги. А, главное, они показали копии нескольких договоров, которые она видела впервые, но на которых стояла её подпись.
Приставы оставили протокол и, предложив в ближайшее время расплатиться с долгами, ушли. Дочка плакала, нужно было её кормить, что-то делать по дому, но Ольга сидела, бессильно опустив руки, как будто её лишили жизненной энергии, и ждала мужа. Когда Николай пришёл с работы, Ольга рассказала ему о приходе приставов и показала пописанный ей протокол.
На следующий день Николай взял отгул на работе и пошёл разбираться с возникшей проблемой. Весь день он провёл на ногах, обошёл кучу инстанций, с кипой документов на руках. Объяснял, возмущался, требовал… В какой-то момент пришлось брать такси и ехать за Ольгой. Потом они вместе и порознь, с Алёной на руках пробивались через какие-то очереди, разговаривали с какими-то чиновниками, предстояли перед важными людьми в кабинетах с дорогой мебелью. Очень скоро выяснилось, что данные паспорта и других документов, а также образец подписи Ольги, скорее всего кто-то похитил из электронной базы данных. Но какой именно организации и уж тем более кем и когда это было сделано — понять не представлялось невозможно. Но хуже всего, что оказалось практически невозможным, по крайней мере вот так — сразу, доказать всю абсурдность и несправедливость происходящего. Видимо, люди, укравшие электронные данные, давно и профессионально занимались подобной деятельностью. Всё у них было продумано и юридически грамотно оформлено.
Так что по итогам хождения супругов по инстанциям стало ясно одно — нужно либо продавать единственную однокомнатную квартиру, доставшуюся от бабушки, либо судиться. После долгих разговоров и размышлений решили пойти по второму пути просто потому, что деваться им было некуда. Николай был сирота, а родители Ольги были уже в очень преклонном возрасте и сами жили в старой малосемейке, к тому же мама была инвалидом.
Судебное разбирательство длилось долго, больше года, с откладываниями заседаний, с привлечением множества бумаг, копий документов, выписок и справок. Но, в конце концов, судья монотонным речитативом огласила приговор и Ольгу в наручниках вывели из зала суда. Она шла, как в тумане и думала о том, что это и есть уже искусственный интеллект, из которого изъят «человеческий фактор». Ничего личного. Просто работает система и принимает, как ей кажется, правильные решения.
Тяжёлый это был период для семьи Митрофановых. Но теперь, слава Богу, всё позади, половина срока уже прошла и за примерное поведение Ольге обещают условно-досрочное освобождение. А сегодня… сегодня такой удивительно светлый и радостный день, потому что должно состояться долгожданное свидание с детьми и мужем. И всё у них будет обязательно хорошо, и всё они с Божьей помощью обязательно преодолеют.
Встреча действительно состоялась. Она была радостной, но и непростой. Муж, понимая, что семья непрестанно находится под присмотром «всевидящего ока», вёл себя скованно, говорил нескладно и чувствовал себя неловко. Старшая девочка — Маша — напротив, вела себя открыто и отважно. Говорила нарочито весело и громко. Она, как-то быстро повзрослела за эти полгода и мать с благодарностью замечала, что дочка всеми силами старается её поддержать. Младшая — Алёнка — дичилась сначала, но потом понемногу освоилась, стала играть и в какой-то момент спросила с детской непосредственностью, в которой, впрочем, была уже и настороженность, и понимание того, что в мире существует обман: «Ты моя мама?». Ольга сгребла её в объятия и больше не в силах сдерживаться, разрыдалась безмолвно, пряча лицо и сдерживая себя, чтобы не напугать ребёнка.
Но уже через миг, отстранившись и смеясь сквозь слезы, она повторяла быстро:
— Мама, мама! Конечно я твоя мама!
И она радостно целовала дочурку, гладя её по волосам, оправляя платьице и всматриваясь в неё так жадно, точно видела впервые.
Свидание закончилось также внезапно, как началось и, казалось, было очень коротким. Всё ещё под его впечатлением, возбуждённая и взволнованная, Ольга вернулась в свой отряд.
В помещении воспитательной работы работал телевизор. Премьер-министр России убедительно говорил с экрана о том, что цифровая экономика создаёт массу удобств, но и порождает определённые вызовы. Так что задача государства ответить на эти вызовы и двигаться дальше… Но Ольга не слышала премьер-министра, она улыбалась сквозь слёзы и была далеко-далеко отсюда, дома, со своими детьми и мужем. Она думала о том, что никогда ещё не любила их так сильно как сейчас и не осознавала раньше, как была счастлива…
2026 г.