Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий). Начало 50-х гг. XX века. Симферополь.
«Молодёжь ищет опыта. Устав от материализма и рационализма того общества, которое мы, их отцы, им передали, наши дети — образы Божии, призванные Им стать богами по Благодати — ищут чего-то вне рациональных форм материалистической философии и безбожного образования, которые мы предлагаем им. Они рвутся к переживанию истинной жизни, им недостаточно только слышать о Боге. Они хотят сами почувствовать Его, Его Свет, Его Благодать…».
Архимандрит Григорий (Капсанис)
Современная Россия переживает ситуацию, структурно воспроизводящую и апостольскую эпоху, и время святителя Луки [5; 9; 11]. Как и тогда, человек окружён множеством «богов» (теперь — «энергиями» [8], «вибрациями», «практиками» [12]). Как и тогда, он жаждет духовного, но не знает, где искать [9; 12]. Как и тогда, он убеждён, что институциональная религия несовместима с современной культурой [12].
И как тогда, ему нужен глашатай, способный назвать имя «неведомого Бога» — показать, что тот, к Кому смутно тянется его душа, не является «неведомым» для Православия: Он открылся в Откровении, воплотился во Христе и встречает человека в сердце — «органе высшего познания, органе общения с Богом» [1, с. 156].
В эпоху постсекулярного поиска [5; 11], когда общество вновь ищет «неведомого Бога» [4; 12], не умея назвать Его имя, двуединый метод апостола Павла и святителя Луки — компетентности и святости, науки и молитвы, скальпеля и омофора — представляется не историческим артефактом, но живой программой христианского свидетельства в секулярном мире. Церкви нужны «хирурги и епископы» нашего времени — учёные, врачи, IT-специалисты, психологи, философы, способные говорить со своими современниками на их языке [1; 4; 10; 11] и вести их от известного к Неизвестному, от «неведомого Бога» к Богу Живому и Истинному [4].
Современная Россия представляет собой уникальную ситуацию, которая структурно воспроизводит и апостольскую эпоху, и время святителя Луки, но в новых культурных формах.
Как и в Афинах I века, человек окружён множеством «богов» — только теперь это не статуи Зевса и Афины, а «энергии», «вибрации», «осознанность», «высшее Я». Как и в СССР, он воспитан в убеждении, что институциональная религия архаична и ограничивает свободу. Как и в обоих случаях, он жаждет духовного, но не знает, где его искать.
Социолог религии М. Ю. Смирнов формулирует: «Константная потребность в сакральных смыслах сохраняется и находит выход в индивидуализации религиозных исканий и новых идейных движениях» [9, с. 216]. Это означает: запрос есть, но он направляется в суррогатные русла.
Святитель Лука Крымский, как некогда апостол Павел перед образованными афинянами, стоит перед человеком, который ищет «неведомого Бога» — смутно чувствует, что за материальной реальностью есть нечто большее, но находит лишь суррогаты этого большего [8; 12]. И, как апостол, он не обличает поиск — он даёт ему имя, язык и направление [1; 10].
Диагноз общественному сознанию: духовный голод в эпоху изобилия суррогатов.
Сегодня, как никогда, люди жаждут настоящего опыта, реального соприкосновения с чем-то за рамками суеты и забот повседневности. Этот голод — не недостаток информации, а жажда подлинности. Но вместо глубины и подлинности «рынок смыслов» чаще всего предлагает что-то другое. Представьте огромный духовный супермаркет. Полки ломятся от предложений: «медитация за 10 минут», «йога для ума и тела», «древние техники просветления», «манифестация желаний». Всё ярко, доступно, не требует усилий — можно заказать с доставкой в ленту соцсетей. Это духовный фастфуд: он даёт быстрый привкус «глубины», но голод души не утоляет. Проходит немного времени — и снова хочется есть [2, 3].
А вдали от шумных витрин и рекламы — вход в Православный Храм. Слова, которые для многих звучат как древний шифр: «Любовь. Бог. Пост. Молитва. Покаяние. Евхаристия». Это путь не быстрых решений, а глубокой работы над собой. Путь, который предлагает не временное облегчение, а хлеб жизни — то, что питает по-настоящему и навсегда. Не комфорт, а исцеление. Почему первый путь так притягателен, а второй — отпугивает? И есть ли мост между жаждой подлинного опыта и древним, кажущимся сложным, христианским ответом?
Тот, кто видел насквозь: хирург, который стал святым.
Подобная ситуация уже возникала в истории. В первой половине XX века святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий) писал свою книгу «Дух, душа и тело» в условиях жёсткого научного атеизма, с одной стороны, и активного распространения теософии, медиумических салонов, спиритизма и псевдовосточных учений — с другой. Человека пытались объяснить либо исключительно через физиологию и работу мозга, либо через искусственно созданные оккультно-мистические системы, обещавшие «высшее знание», работу с «тонкими энергиями», духовный рост без аскезы и покаяния. И тогда, и сейчас человек оказался зажат между двумя крайностями. Материализм отрицал саму реальность духовного опыта. Оккультно-мистические системы, напротив, обещали «духовность», но подменяли личностную встречу с Истиной работой с безличными силами и техниками. В обоих случаях разрушалось целостное понимание человека: он становился либо биологическим механизмом, либо функцией космических процессов — но не свободной личностью в живых отношениях с Богом [6, 7].
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — гениальный хирург, учёный с мировым именем, лауреат Сталинской премии и… священник, исповедник веры, проведший годы в сталинских лагерях, святой. Его книга «Дух, душа и тело» — не нудный богословский трактат. Это приглашение к исследованию. Святитель обращается к человеку, привыкшему доверять науке и фактам, и предлагает вместе посмотреть не как слепые фанаты и не как ограниченные материалисты, а как исследователи [2, 3].
Святитель демонстрировал своей жизнью, что вера и наука, церковное служение и профессиональная деятельность не противоречат друг другу, а образуют органическое единство. Это было мощным свидетельством для общества, убеждённого в несовместимости религии и науки.
Святитель не просто говорил о совместимости науки и веры — он жил этим единством.
В тюрьме, незадолго до ссылки в Енисейск, он писал: «Хирургия — та песня, которую я не могу не петь» [3, с. 156]. Это исповедание призвания: целительство тела открывало пространство для целительства души.
Современники свидетельствуют: лекции в Ташкентском университете он читал неизменно в рясе и с крестом на груди. В операционной висели иконы Божией Матери, перед каждой операцией он молился [3]. Коллеги-атеисты возмущались, студентки дерзали обличать, но святитель лишь снисходительно улыбался в ответ [3, с. 187].
Показателен его ответ на допросе. Когда председатель трибунала спросил: «Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий Войно?» — святитель ответил: «Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил» [3, с. 203].
Это не риторический трюк — это образцовое применение принципа инкультурации: ответ на языке оппонента (материализм требует эмпирического доказательства), который обнажает ограниченность его же метода.
Коллегам и пациентам святитель говорил, что перед ними не «случай», но «живой страдающий человек». Большую часть своих денег он передавал на благотворительность. Даже в ссылках и тюрьмах он продолжал проповедовать, крестить детей и совершать богослужения. Страдание само становилось проповедью: именно оно сообщало словам о Боге неопровержимую убедительность личного примера.
И он показывает: то, что Церковь знала о человеке веками, — не мифы, а целостное видение человека с ответами на главные вопросы: кто я, как устроен мир и зачем мы живём. Это не набор красивых образов, а живая система, имеющая ответы и многовековой опыт там, где психология по границам своего метода справиться не может — в различении духовных состояний и смыслов; где наука упирается в пределы измерений и интерпретаций; и где псевдодуховные учения, не различая уровней реальности, подменяют живой опыт надуманными конструкциями и смешивают языки описания.
Система вместо фрагментов: зачем это вам?
В ситуации, когда общественное сознание переполнено и отравлено заимствованными понятиями, оторванными от реальности разрозненными представлениями о духовности, святитель Лука предлагает не очередной фрагмент. Он указывает на целостную систему, которая связывает слово, опыт и реальность. Он не упрощает и не подстраивает Православие под ожидания.
Он, как честный врач, ставит диагноз: наша душа больна раздвоением, тоской, страстями. И предлагает лечение: не «фастфуд» быстрых техник, а терапию всей жизни в пространстве Церкви, которая есть больница для души. Тоскующий дух не насытится пищей тела — упражнениями и поездками, не успокоится пищей души — впечатлениями от философии и интеллектуальными открытиями; дух человека жаждет Слова из уст Божиих.
Церковь — не клуб по интересам и не поставщик духовных услуг. Это пространство, где дают Хлеб жизни — то, что мы не можем «испечь» своими силами и купить за быстрые техники. Здесь речь идёт не о комфорте, а об исцелении и вечной жизни. Молитва — это разговор с Личностью. Пост — упражнение в свободе от рабства желаниям. Исповедь — шаг к восстановлению разорванных отношений с Богом, людьми и миром.
Не «мозг», не «чакры», не «тонкие тела» — сердце, помышления, силы души.
В современных «салонах» говорят о чакрах — энергетических центрах, «тонком теле», а под энергией понимают тоже тварное вещество, а не божественное действие. Современная культура боготворит ум и мозг как главный «процессор» человека. Его производные — идеи, концепции, технологии — часто становятся объектом почти религиозного почитания. Но при этом теряется вопрос о том, кто и ради чего всем этим пользуется [5].
Святитель Лука как хирург и учёный знал не только телесную анатомию; как священник он привлекает описание человека в православной антропологии, в которой тысячелетиями изучается иной центр: сердце. Не как метафора чувств, а как реальный орган духовного восприятия и обработки всей информации. «Мысли, выхваченные из мозга, оказались бы только незаконченным, сырым материалом, подлежащим глубокой и окончательной обработке в сердце — горниле чувств и воли», — пишет он. У ума и мозга есть своё место — это аналитический центр, который собирает данные, но сам по себе не обладает доступом к смыслам. Смысл и истина познаются в сердце — в «командном центре», где эти данные становятся восприятием, смыслом, решением, поступком. Более того, именно сердцем, а не интеллектом, человек чувствует присутствие Бога или воздействие зла. Именно сердце может отзываться на Слово проповеди или оставаться глухим под влиянием забот мира сего. Человеческая жизнь таким образом не сводится к «прокачке» ума или «открытию чакр», а к очищению и пробуждению сердца, приобщению к Богу. Сердце может слышать Бога через голос совести, отличать благодать от подделок и устремляться духом к истинному Источнику.
«Дух, душа и тело» — не религиозный текст и не инструкция, это карта исследования. Святитель Лука не предлагает упрощённых ответов и не подстраивает православное учение под ожидания современного человека; он, как научный руководитель, помогает с целью и методологией любимым студентам, которым предстоит пройти свой путь к Истине. Спустя век, прославленный в лике святых, он продолжает врачевать разум сбитого с пути человека как врач и пастырь.
Список используемых источников:
- Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело / Архиеп. Лука (Войно-Ясенецкий). — М.: Даръ, 2019. — 320 с.
- Каликинская Е. И. Святитель Лука: факты, документы, воспоминания / Е. И. Каликинская. — М.: ДАРЪ, 2015. — 192 с.
- Поповский М. А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого — архиепископа и хирурга. — М.: Даниловский благовестник, 2007. — 432 с.
- Святое Писание Нового Завета (Синодальный перевод). Деяния святых апостолов. Глава 17. Первое послание к Коринфянам. Глава 9.
- Хабермас Ю. Между натурализмом и религией: философские статьи / пер. М. Б. Скуратова. — М.: Весь Мир, 2011. — 336 с.
- Протоиерей Валентин Асмус. Предисловие к книге «Дух, душа и тело» // Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. — М.: Даръ, 2019. — С. 5-12.
- Священник Валерий Духанин. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) как богослов-апологет // Богословские труды. — 2011. — Вып. 43-44. — С. 234-256.
- Кантеров И. Я. Нью-Эйдж как квазирелигиозная субкультура: религиоведческий анализ // Религиоведение. — 2013. — № 2. — С. 138-148.
- Смирнов М. Ю. Новые формы религиозной жизни общества // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. — 2012. — Т. 13. — № 2. — С. 214-221.
- Томачинский В. Речь апостола Павла в Афинах как образец проповеди нецерковному миру // Православие и современность. — 2005. — № 2 (8). — С. 56-68.
- Хабермас Ю. «Постсекулярное общество» — что это? / Пер. М. Кронауэр // Российская философская газета. — 2008. — № 4 (18). — С. 1-2.
- Хусс Б. Духовность как аналитическая категория и феномен постмодерной религиозности // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. — 2018. — № 1. — С. 27-56.
АВТОРЫ:
Присада Сергей Анатольевич, ФГАОУ ВО, Сеченовский Университет, Таврическая духовная семинария (Россия, г. Севастополь).
Миронцева Светлана Сергеевна, канд.пед.наук, доцент, доцент, Таврическая духовная семинария (Россия, г. Севастополь)