Проповедь митрополита Симферопольского и Крымского Тихона в Неделю 4-ю по Пятидесятнице в храме Архистратига Михаила г. Алупка 28 июня 2026 года.
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
В город Капернаум входит Господь – и сразу встреча. К Нему подходит сотник (римский офицер – язычник, оккупант на чужой земле) и просит: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает (Мф.8:6). Заметьте: он просит не за сына, не за родственника – за раба, которого по римским законам можно было заменить, как сломанный инструмент. Сотник пришёл лично. Это и есть его положение – безысходное; никто не может помочь, как кажется ему... как кажется и нам иногда в эти дни испытаний. У сотника есть власть убивать, но не хватает власти спасти одного слугу.
Господь отвечает ему: Я приду и исцелю его (Мф.8:7). И тогда сотник возражает Спасителю, говоря удивительные слова: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошёл под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой (Мф.8:8). Никакого торга, никакого «я заслужил», «я построил вам синагогу», «я милостиво отношусь к вашему народу», «я ещё что-то сделаю» - я недостоин... Сотник объясняет: ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», и идет; и другому: «приди», и приходит; и слуге моему: «сделай то», и делает (Мф.8:9). Он понимает, что слово, сказанное от власти, исполняется само собой. Если он, простой человек, обладает такой властью над ста легионерами, то Тот, Кто пред ним, обладает властью над всем. Он это почувствовал и уверовал больше, чем правоверные иудеи: Человек, к Которому он подошёл, обладает властью над всем – над болезнью, над расстояниями, над смертью.
И Господь удивляется. Это слово в Евангелии чрезвычайно редкое – чтобы Господь удивился. Он говорит даже Своим апостолам: истинно говорю вам, и в Израиле не нашёл Я такой веры (Мф.8:10). Римский сотник, рождённый в мире Юпитеров, Марсов, Афродит, обожествлённого Цезаря, опознал в Христе Бога и утвердился в своём величайшем открытии веры. И тут же Господь добавляет страшное о верующих традиционно – о нас: многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю (Мф.8:11) – а значит, место в Церкви, место рядом с Богом в Царствии Небесном не наследуется по принадлежности, в традиции ко всему роду, потому что это место – сердце человека. Вся наша традиция, наша помощь, вся помощь Церкви – это величайшая поддержка, величайший из всех существующих компас, который ведёт нас; но если не будет самого главного в нашем сердце - извержены вон.
Сам Господь в другом месте Своего пути – странствие Владычня по земле – на проповеди в Назарете, в соседнем от Капернаума городе, напоминает нам о двух подобных же случаях, когда от полной безысходности Господь являл людям Свои силы. Почему Он это делал именно этим людям? Для каждого из нас бесконечно важно разобраться в этом. Господь обращает Своё слово к ученикам и тем, кто пришёл слушать Его, как просто великого Учителя. Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии... и ни к одной и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокажённых в Израиле при пророке Елисее,
Что же это были за люди? Среди множества выбраны только двое – оба в безысходном положении и оба с тем же даром, что у сотника. Вдова Сарептская. Голод. Господь по молитве Илии заключил небо от дождя на три с половиной года. Илия, гонимый нечестивой царицей Иезавелью, бежит в чужую языческую землю – в Сарепту Сидонскую, в самое сердце Финикийского язычества. Там поклонялись страшнейшим богам, которые требовали человеческих жертв – детских жертв, отрывая ребёнка от груди матери. Но Господь говорит Илие: Я повелел там женщине вдове кормить тебя (3Цар.17:9). Богу не пришлось ей являться. Господь говорит: Я повелел (3Цар.17:9). А сама вдовица даже не подозревает. Как же Он повелел ей? Через её сердце! Он не вложил в неё ничего нового. Он опознал то, что у неё было. Илия приходит к ней и говорит (не просит – он же иудей... он же великий пророк – он требует): возьми для меня кусок хлеба (3Цар.17:11). Таковы были взаимоотношения между иудеями и язычниками. И жена отвечает: жив Господь, Бог твой! у меня ничего нет печеного, а только есть горсть муки в кадке и немного масла в кувшине; и вот, я наберу полена два дров, и пойду, и приготовлю это для себя и для сына моего; съедим это и умрем (3Цар.17:12) – больше у неё ничего нет. Всё было неоднозначно. Илия говорит вдове и её сыну: не бойся, пойди, сделай, что ты сказала; но прежде из этого сделай небольшой опреснок для меня и принеси мне; а для себя и для своего сына сделаешь после (3Цар.17:12). Он даже не помог ей собирать дрова! Как обычный человек сделал бы сегодня? Подошёл и сказал бы: матушка, дай я тебе помогу. Он даже к ней не приближается и говорит эти слова. Это особенности того времени. Услышим её слово: жив Господь, Бог твой! (3Цар.17:12) Это не оборот речи, не идиоматическое выражение, а исповедание. В Сидоне служили Ваалу и Астарте. Там сжигали людей, как жертву Ваалу. А эта женщина клянётся именем Бога истинного, Которому при рождении она не принадлежала, но в Которого верует вопреки всему окружающему мраку так, что ни к одной израильтянке Господь не послал Илию, а послал именно к ней. Её положение – «не у нас плохо», а женщина отдаёт пророку первый кусок из последнего прежде своего сына. Дальше происходит по воле Божией и по молитве Илии: мука в кадке не истощается, масло в кувшине не убывает, пока длится голод. Когда она забирала последнее и готовила еду, ничего не оставалось. И только её вера продолжала её удерживать на том пути. На следующий день мука наполнялась в кадке, и масло снова прибавлялось. Это было испытание веры в течение трёх с половиной лет.
Вторым Господь упомянул Неемана Сириянина. Великий военачальник у своего царя – храбрый, сильный, но заболевший проказой. Болезнь неизлечима – сначала обезображивает тело человека, приносит неимоверные боли, а потом неизбежно приканчивает. Смерть и болезнь, от которых бессильны и слава, и власть, и армия, и богатство. Он жил в Дамаске; был язычником, поклоняющимся Риммону. В его доме служила пленная израильтянка, которая рассказала ему о Боге истинном и посоветовала ему, как последнюю надежду, обратиться к пророку, как она считала, Иисусу.
И Нееман идёт... Сирийский военачальник, при всём своём положении, отправляется к чужому пророку, к чужому Богу. Это и есть не громкое исповедание, а действие. Он идёт по дороге и представляет себе так же, как и мы: а как же всё происходящее закончится – так... сяк? Так же и он думает: я – главный военачальник своего царя – приду; пророк выйдет ко мне, утешит, обнимет, красиво возденет руки, будет молиться особой торжественной молитвой; возложит руки – и тогда совершится спасение. Он пребывает в мечтаниях, в своих сценариях (сценариях!!!) о спасении. Такие же сценарии строили апостолы: Он будет всемогущим Царём, поставит нас справа и слева от Своего Престола. Забудьте о сценариях! Всё будет по-другому!
Нееман прибывает, но пророк Елисей даже не выходит к нему. Пророк посылает своего слугу Гиезия сказать: пойди, омойся семь раз в Иордане, и обновится тело твое у тебя, и будешь чист (4Цар.5:10). Без объяснений, без церемоний, без уважения к статусу. Нееман в настоящей ярости; он пересказывает свой сценарий – как это должно, с его точки зрения, быть. Он обещал в величестве, а получил публичное уничижение. Он чуть не уехал в гневе; чуть не потерял исцеление из гордости. Но его спасают собственные слуги: отец мой, если бы что-нибудь важное сказал тебе пророк, то не сделал ли бы ты? а тем более, когда он сказал тебе только: «омойся, и будешь чист» (4Цар.5:13). И Нееман смиряет свою гордыню, окунается в Иордан, и тело его становится, как у малого ребёнка. И тогда завершающее его исповедание Бога: вот, я узнал, что на всей земле нет Бога, как только у Израиля (4Цар.5:15). Он пришёл искать исцеления и Бога – и нашёл и то, и, главное, Того.
Теперь смотрим на эту троицу: сотник, вдова, Нееман. Что у них общего? Все трое не из числа избранных по рождению. Все трое в абсолютно безысходном положении. Все трое имеют свои особые качества: сотник – смирение перед лицом высшей власти; вдова – милосердие – отдала последний кусок пророку Божию; Нееман – способность к смирению через сопротивление своему гневу, всё же сделал не своё, а Божие. Четвёртое – самое глубокое – великая вера. Не вера вообще, а вера в истинного Бога. Все трое опознали Единого, Живого. Их вера прорвалась сквозь окружающую тьму и привела к источникам истинного богопочитания. Великая вера может родиться где угодно: в Сидоне, в Дамаске, в римском гарнизоне, в наше почти неверующее время.
Есть и пятое наблюдение – самое острое для нас. Посмотрим, как с этими людьми обращались. С вдовой – Илия; с Нееманом – пророк. Самое важное. Посмотрите, что не делают ни вдова, ни Нееман. Они не обижаются на волю Божию. Нееман преодолел себя; сотник и вдова, будучи в этом состоянии, не обижаются на Промысл Божий, не ропщут: «Буди имя Господне благословенно», «Благословен Господь, вся творяй с нами...» Их вера и послушание были обращены не на обижающих их людей, а на Бога, стоявшего за этим человеком. Их поведение основано не на людях, а на предстоянии пред Богом. Это самый освобождающий урок сегодняшнего дня. Не то, что творят люди, а то, что мы ждём от Господа.
Предстоя пред Ним, мы ориентированы на Самого Христа. Очи мои выну ко Господу (Пс.24:15), - говорится в Псалтири. Очи мои всегда ко Господу! Это условие спасения. Это условие выхода из всякого самого тяжкого положения. Когда твоя жизнь обращена к Богу, ты свободен. Любая грубость не касается. Любое уничижение не отнимает достоинства. Любая несправедливость не лишает пути. Ты идёшь, потому что пред Богом стоишь!
У нас в душе тоже парализованные слуги, последние горестные муки, проказы, болезни, невозможные, казалось бы, для нас спасение и страхи. Мы, как правило, делаем одно из двух: либо отчаиваемся (всё кончено!), либо гордимся (справлюсь сам). А ещё постоянно оглядываемся на людей: обидели нас – мы закрылись; не похвалили – потеряли смысл; не вышли навстречу – уехали разгневанные (как чуть не уехал Нееман). Ни одно из этих движений не откроет нам чудо Божие. Чудо открывает третий путь – тот, который прошли сотник, вдова и Нееман. Прийти ко Христу, как сотник: я недостоин, но скажи только слово. Поделиться последним, как вдова. Смириться, как Нееман - сделать ничтожное, унизительное для него.
Во всех трёх – одно: вера, предстояние пред Богом. Почему так, почему Господь выбирает не сильных, не знатных, а пришлых, нищих, прокажённых? Потому что в них есть место для Бога. Таким нищим, прокажённым может стать и сотник, имеющий власть, и имеющий великую власть военачальник Сирийского царя. В человеке, дошедшем до конца, понявшим своё недостоинство, готовым делиться последним, согласным на смирение, смотрящим не на людей, а на Бога, внутри открывается пространство, в которое входит Господь. Сила Моя совершается в немощи (2Кор.12:9), - говорит Господь, как передаёт нам апостол Павел. Это тоже не идиома и не образ – это закон. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3).
Сегодня каждый из нас стоит перед чем-то своим. Но Господь рядом! Не «может быть, придёт», а рядом уже сейчас: в Капернауме, в Сарепте Сидонской, у Иордана, в Крыму, у твоего собственного дома Он уже стоит. Остаётся одно: сделать шаг, который сделали эти трое. Веруй, как они верили посреди язычества, стоя пред Богом, а не пред людьми. Ты увидишь, Господь творит чудеса там, где их быть не может – из ничего, в тот же час!
Аминь.